Смехдержава, 21 век:

Воркута, которую строили сталинские зэки и куда потом ехали за хорошими заработками со всего СССР, умирает. Жилье в городе и соседних поселках стоит так дешево, а коммуналка так дорого, что проще подарить квартиру кому-нибудь, чем найти покупателя. У муниципалитета скопилось около 5 тысяч пустующих квартир. Ежегодно отсюда уезжают по 2000 рабсиян, еще 800 умирают, не дождавшись эвакуации «на материк». Население сокращается с каждым годом. Журналисты Znak.com отправились в самый восточный город Европы, чтобы своими глазами посмотреть на умирающее «советское Эльдорадо» и понять причины упадка.

«Где мчится поезд «Воркута — Ленинград»»



Город угля и шахтеров в 180 километрах от Карского моря — это и есть Воркута. Разрабатываемых месторождений здесь два: Воркутское и Воргашорское. Оба входят в Печорский угольный бассейн. Воркутское месторождение в 70 километрах выше устья одноименной реки (бассейн реки Печоры) было открыто в 1930 году. Позже доказали наличие здесь еще и нефти.

В мае 1931 года сюда, к Воркутскому месторождению, дошла партия из 43 политзаключенных Ухто-Печорского исправительно-трудового лагеря. «Все с 58-й статьей УК РСФСР. Идут без охраны. Их задача — просчитать запасы углей и начать строительство первой шахты», — рассказывает главный эксперт по истории ГУЛАГа в Воркуте Ирина Витман. С зимовки этих 43 заключенных в районе нового месторождения и начался город Воркута. Его исторический центр — поселок Рудник.

По словам Витман, после первой парии заключенных из Ухты следующий этап пришел к месторождению «через Камень (так раньше называли Уральский хребет) из Обдорска (сейчас Салехард)». Их было уже 3,7 тыс. человек. Практически никто, за исключением 54 человек, не смог дожить до весны. Но кто тогда считался с этим? Потом пригнали еще 5 тыс. заключенных, еще и еще. Первые 30 лет Воркута отстраивалась силами заключенных. С конца 1930-х и до самой смерти палача Сталина в 1953 году в Воркуте был расположен Воркутлаг — один из крупнейших лагерей ГУЛАГа.


Иван Маслов / Znak.com

Автомобильной дороги до Воркуты нет, добраться до города можно только поездом или редким и дорогим самолетом. Путь от Кирова, 1,4 тыс. километров, занимает на поезде чуть меньше полутора суток

Через него прошли многие известные в СССР люди. В их числе маршал Константин Рокоссовский, которого по личному ходатайству перед Сталиным маршала Семена Тимошенко освободили в марте 1940 года. «Точных данных нет, но приблизительно через воркутинские лагеря прошли 2 млн человек, около 200 тыс. из них остались здесь лежать в земле. Первоначально просто в ямы сбрасывали и под снег. Только потом разрешили закапывать и хотя бы таблички с номером заключенного ставить», — рассказывает Витман.


Мемориал жертвам ГУЛАГа на месте кладбища погибших заключенных / Иван Маслов / Znak.com

Еще один парадокс — из-за Воркуты до сих пор не закончен поминальный проект Эрнста Неизвестного «Треугольник страданий». Скульптор планировал замкнуть его, установив три «Маски скорби» — в Магадане (поставлены в 1990 году), в Екатеринбурге (в 2017 году) и в Воркуте. По словам Витман, несколько лет назад она видела слепки композиции Неизвестного для Воркуты у главного архитектора города Виталия Трошина. Где они теперь, никто не знает, и, как считает краевед, никто даже не будет поднимать вопроса о средствах на этот памятник. «Других проблем так много, что наши мужики с вилами просто снесут мэрию, если там заикнутся об этом», — считает Витман.

В городе сейчас нет даже экспозиции, посвященной эпохе ГУЛАГа. На Руднике, где раньше стояли бараки заключенных, теперь летом устраивают свои сражения страйкболисты. В самой Воркуте сейчас существует только одна исправительная колония № 22, но и ее, как говорят местные жители, планируют закрывать.

Кольцо жизни

Местом ссылки Воркута служила и позднее. Но с начала 1970-х годов ситуация меняется. К эпохе развитого социализма город за Полярным кругом становится «советским Эльдорадо». Сюда ехали за «длинным рублем», «северной пенсией» и романтикой этих широт.

К началу 1990-х годов в окрестностях Воркуты работало 13 крупных шахт. Их закладывали по кругу на краю угольной залежи. Возле каждой разросся поселок — Октябрьский, Северный, Юршор, Промышленный, Воргашор, Строительный, Комсомольский, Заполярный, Советский. На отшибе, в 100 километрах севернее, Хальмер-Ю. У каждого поселка была сформирована собственная полноценная инфраструктура: садики, школы, поликлиники, магазины, аптеки, дома культуры, спорткомбинаты. Каждый поселок — город в городе. Все они соединялись асфальтированной дорогой длиной 54 километра — Воркутинским кольцом.


Поселок Воргашор — один из наиболее населенных на Воркутинском кольце. Аборигенов здесь еще достаточно, чтобы наблюдать резкий контраст — по одну сторону улицы дома жилые, по другую — заброшенные / Иван Маслов / Znak.com

В 1959 году в Воркуте проживало 55,6 тыс. человек. В 1979 году цифра перевалила уже за 100 тыс. жителей. Пик пришелся на 1991 год. С учетом населения всех поселков кольца и численности населения самой Воркуты (117 тыс.) здесь проживало тогда почти 250 тыс. человек.

Когда загнулся Союз

С развалом СССР жизнь пошла по-другому. «Длинные рубли» кончились. Один за другим тогда по стране вставали металлургические заводы — основные потребители воркутинского угля. Отпала потребность в таком количестве шахт и шахтеров. В 1998 году они стучали касками на Горбатом мосту в Москве, да толку было мало.


Закрытый отдел полиции в Воргашоре / Иван Маслов / Znak.com

«При советской власти была стабильность. Потом мы успешно просрали нашу страну, за которую деды воевали, и пошло-поехало. Я помню, как в 1990-х уголь просто по-черному разворовывался через подставные организации. Один из начальников судебных приставов получил срок за продажу арестованного угля. Когда пришел [Алексей] Мордашов (основной владелец ПАО «Северсталь», куда сейчас входит и АО «Воркутауголь» — прим. Zmak.com), он, с одной стороны, хоть какой-то порядок навел. Все-таки хозяин», — говорит Тищенко.


Закрытие многих соцобъектов в Воркуте называют «уплотнением». Но здесь, похоже, учреждение просто исчезло / Иван Маслов / Znak.com

«Из всех шахт у «Северстали» в Воркуте осталось четыре: «Воркутинская», «Воргашорская», «Комсомольская», «Заполярная». И те уже на ладан дышат. Воркута родилась вместе с угольной промышленностью и развивалась, когда здесь был подъем и строились шахты. Теперь она одновременно с сокращением и закрытием шахт умирает. И будет умирать. Другой промышленности здесь нет и, видимо, уже не будет», — считает Тищенко.


Глава администрации Воркуты Игорь Гурьев считает, что реально в Воркуте живет около 60 тысяч человек. Даже в местной путинской «Единой России» такую оценку считают завышенной в полтора раза / Иван Маслов / Znak.com

Глава горадминистрации Игорь Гурьев приводит иную цифру — 74 тыс. россиян по регистрации, а реально где-то 58-60 тыс. аборигенов. Из них в самом городе 40-45 тыс. рабов Путина, остальные в сохранившихся еще поселках — «Воргашор — 9 тыс., Северный — 4,5 тыс., Заполярный — 3,5 тыс. человек». Уезжают из Воркуты, как говорит чиновник, примерно 1,5-2 тыс. россиян ежегодно.

«У нас сейчас регистрируется где-то 70-80 браков в месяц, еще совсем недавно было не меньше 100. На 100 браков приходится в среднем 60 разводов. Детей с каждым годом рождается тоже меньше», — приводит свою статистику начальник отдела ЗАГС Воркуты Ирина Матвеева. Она показывает на висящую возле ее кабинета на стене таблицу. Согласно ее данным, с 2001 года (в Воркуте тогда родился 1331 ребенок) фиксируется постоянный спад рождаемости. Более тысячи новорожденных (1080) в городе в последний раз зафиксировали в 2015 году. В 2018 году родилось только 810 детей. И это только чуть-чуть выше показателя уровня смертности. За тот же 2018 год в Воркуте умерло 738 человек. С учетом тех, кто уезжает, это дает убыль населения. По этому показателю Воркута сейчас лидирует на РФ.

«На самом деле это только официальная статистика. С реальным положением дел она сильно расходится», — утверждает бывший глава исполкома местного отделения «Единой России», сейчас член совета партии Антон Глушков. По его словам, на самом деле в Воркуте и пригородах проживает «не более 35-40 тыс. человек». Остальные только числятся по прописке, но уже «перебрались на юг». «Юг» — еще один ходовой местный термин, обозначающий колонии Москвы южнее Полярного круга.

Кольцо смерти

Ознакомительная поездка по поселкам вдоль Воркутинского кольца заставляет усомниться в цифрах официальной статистики. «Самые живые», как говорит Антон Глушков, поселки — это Северный и Воргашор. Они сейчас заброшены наполовину. Обезлюдевшие дома с зияющими пустотой оконными проемами, провалившимися крышами и растрескавшимися стенами здесь составляют целые кварталы. Все они строились в советское время. Единственное, что появилось позже, — православные церквушки и часовни. На фоне окружающего ландшафта они хорошо напоминают о бренности этого мира.

В процессе деурбанизации здесь появились даже новые достопримечательности. В Северном, например, вам покажут готовый корпус новой школы, который не успели сдать при СССР. Он так и пустует. Здесь же есть многоквартирный дом, в котором половина жилая, а вторая брошена. На выезде из поселка вам обязательно покажут проходную несуществующей больше шахты «Северной». В Воргашоре — заправку, которую из-за нерентабельности «даже «Лукойл» бросил». «Говорят, она им ежемесячно 800 тыс. рублей убытков приносила», — утверждает Глушков. Местный пенсионер-активист Владимир Жарук, который называет себя лидером движения «Заложники Севера» (официально оно не зарегистрировано), проведет к зданию заброшенного отделения полиции и к пожарной части МЧС. Ее недавно оптимизировали: половину здания заколотили, оставшихся сотрудников разместили во второй половине.


В Воркуте и окружающих ее поселках заброшены также школы, магазины и другие объекты инфраструктуры. На фото — уже недействующая школа № 32 в Воргашоре. По словам местных, сюда местные подростки ходят «наркоманить». Альтернативы этому занятию нет — местный Дом культуры закрылся около года назад / Иван Маслов / Znak.com

«В Воргашоре сейчас осталось две школы и два садика, а было восемь школ и столько же садиков. И он еще самый живой на кольце. В остальных поселках просто жопа», — не сдерживая эмоций, говорит Жарук. В этот момент мы проходим мимо руин школы № 32, где еще некоторое время тому назад преподавал его сын. На соседней улице виднеется здание местного Дома культуры. По словам провожатого, от его содержания пришлось тоже отказаться: «Он закрыт. Там пытаются еще сделать Культурно-просветительский центр (КПЦ). Но все его тут уже называют «КаПеЦ». На базе ДК был избирательный участок, я там председателем был. В прошлом году, когда довыборы были, тепла в здании уже не было. Через начальника республиканского МЧС (Воркута относится к Республике Коми — Znak.com) добился, чтобы сюда поставили тепло, но только на время выборов». Следом он показывает пятиэтажку с выпавшим куском стены. Из-за аварийного состояния ее расселили летом этого года, но до последнего, как утверждает общественник, заставляли жильцов платить за капремонт.

На Воркутинском кольце есть и настоящие поселки-призраки: Юршор, Промышленный. К этому же статусу стремительно приближается поселок Советский. Жилыми, и то с натяжкой, в Советском сейчас являются только шесть домов. «Я живу на улице Стасовой, 10. Там на весь дом из 80 квартир продолжает жить только наша семья. На улице Стасовой, 18 числится два человека. Дом не признан аварийным, но почему-то отключен от коммуникаций. Последний жилец оттуда летом еще приходил проведывать, но сейчас давно его не видела», — рассказывает местная жительница пенсионерка Лидия Шоличева.


Попасть в заброшенные квартиры просто — двери открыты почти нараспашку. В комнатах еще можно найти крупногабаритную мебель — столы, основания кроватей / Иван Маслов / Znak.com

Поселок Советский, по словам пенсионерки, «начал умирать с 1997 года, после того как закрыли шахту». Сначала закрылся Дом культуры, потом, по мере того как разъезжались люди, закрывали школы, садики. Сейчас в поселке нет ни поликлиники, ни аптеки, ни даже продуктового магазина. «За продуктами приходится ездить в город. Автобус ходит пять раз в день. Разрывы между рейсами по три часа. Поездка в магазин — это на полдня», — делится бедами женщина.

Пенсия бывшего консультанта Воркутинского суда Шоличевой «с северными» составляет 30 тыс. рублей. Вроде бы немало. Но из этих денег она платит 10 тыс. рублей за коммуналку, еще 10-15 тыс. рублей уходит на продукты питания, остальное — на лекарства и минимальное обновление гардероба. Все ее дети работают: «Один сын работает электрослесарем в ЖКО — получает 25 тыс. рублей. Второй сын работает на РЖД, его заработок от 30 до 35 тыс. рублей. Дочь получает тоже около 20 тыс. рублей». «Здесь у всех у нас такая зарплата. Хотя официально говорят, что она выше», — констатирует собеседница.

С учетом «северных» затрат накопить им самостоятельно на переезд из Воркуты просто нереально.


Лидия Шоличева из поселка Советский взяла себе в пользование весь пятый этаж в своем подъезде. Жизнь в такой квартире тяжело — в комнатах резко пахнет сыростью / Иван Маслов / Znak.com

Заложники Севера

Таких как Шоличева, Жарук, Тищенко и Витман в Воркуте живет сейчас 14 тыс. человек. Это люди, отработавшие на Крайнем Севере положенный стаж и подпадающие под федеральную программу переселения в районы с более мягким климатом. Речь идет о гражданах, приехавших в Арктику не позднее 1 января 1992 года и отработавших здесь 15 лет.


Руководитель общественного объединения «Заложники Крайнего Севера» Владимир Жарук говорит, что 23 млрд рублей на переселение умирающих поселков — небольшие для государства деньги / Иван Маслов / Znak.com

В первую очередь сертификаты положены инвалидам I–II группы и пенсионерам. И тех, и других в Воркутинской очереди 9520 человек. Именно их Жарук и именует «заложниками Севера». «Эти 9520 неработающих уже пенсионеров и инвалидов являются для города балластом. Их надо всех выселять отсюда, — говорит активист. — За счет этого в городе освобождается дополнительное количество квартир. За счет этого собираем всех людей с поселков, которые и так уже умерли, в город. Делаем его компактным, удобным, уютным и не расшвыриваем больше средства на обслуживание этих ставших ненужными поселков», — предлагает он.

На досуге пенсионер уже все подсчитал: «Докладываю. 9520 человек. Умножаем на 18 квадратных метров на человека, умножаем на состав семьи, в среднем это три человека. Затем умножаем на 45 133 рубля и получаем 23 млрд рублей, чтобы переселить весь «балласт» отсюда. Разве это деньги для страны? Сама республика Коми в виде налогов ежегодно собирает в Москву 151,5 млрд рублей. Это на то, чтобы [Сергей] Собянин там менял бордюры летние на зимние, осенние на весенние и еще 4 млрд рублей тратил на подсветку деревьев».

Распалившись еще больше, пенсионер припомнил и новости про «фонтан Кадырова за 60 млрд рублей». »[Блин], это и мои деньги тоже! Я сколько раз встречался и с [Вячеславом] Гайзером и с [Сергеем] Гапликовым (прежний и нынешний главы Коми — Znak.com), предлагал им: «Ребята, откройте уже рот. Если мы хозяева в своем доме, неужели мы будем такой ерундой заниматься?». Я хочу остаток жизни провести в нормальных условиях, а не в экстремальных! Здесь надо оставить только тех, кто нужен. Зачем держать в заложниках людей? Это не государственный подход».


Поселок Комсомольский опустел практически полностью, вымерли целые улицы / Иван Маслов / Znak.com

В Воркуте с пенсионером Жаруком согласны многие. Даже глава администрации Гурьев. Он хоть и иронизирует, говоря об активном пенсионере, желая внешне дистанцироваться от него, однако ситуацию на самом деле видит практически так же.

Четырехкомнатная квартира за 50 тыс. рублей

Отток населения из Воркуты привел к тому, что здесь девальвировалась одна из главных ценностей современной России — недвижимость. «Четырехкомнатная квартира; площадь 59,3 квадратного метра; 4-й этаж в пятиэтажном доме. Цена 55 тыс. рублей. Недорого, потому что так захотел собственник», — гласит объявление о продаже самой дешевой квартиры в Воркуте, опубликованное на Domofond.ru. Следом предлагается трехкомнатная квартира на улице Авиационной площадью 70 кв. метров за 70 тыс. рублей.

На сервисе Avito.ru на текущий момент опубликовано 689 объявлений о продаже квартир в Воркуте. Тут цены выше, самая дешевая квартира выставлена за 250 тыс. рублей. Она находится почти в центре возле Шахтерской набережной, которая тянется вдоль реки Воркута. Это трехкомнатная квартира на третьем этаже панельной пятиэтажки по улице Дорожной площадью 70 кв. метров. Самое дорогое предложение на Avito.ru — четырехкомнатная квартира в кирпичном доме на улице Ломоносова «с евроремонтом» за 2,5 млн рублей.


Улица Ленина — центр Воркуты, или «красная линия», как ее называют местные. Здесь расположены основные магазины, учебные заведения, театр, мэрия и здание «Воркутаугля», поэтому днем здесь оживленно / Иван Маслов / Znak.com

При этом центр Воркуты производит неплохое впечатление. Недавно здесь открыли торговый центр «Мир», есть свой драмтеатр, кинотеатр, с прошлого года пришли торговые сети — «Магнит», «Пятерочка», «Эльдорадо». Работает несколько ресторанчиков и кофеен. Впрочем, и здесь то тут, то там в глаза бросаются заколоченные окна брошенных хозяевами квартир, пустующие здания закрытых за ненадобностью детских садов и школ.

В поселках, расположенных по Воркутинскому кольцу, квартиру могут и подарить.


Заброшенные здания страдают от пожаров, которые начинаются иногда случайно, а иногда — специально, как, подозревают жители, в спортзале бывшей школы № 16 Вокруты / Иван Маслов / Znak.com

По словам Гурьева, в Воркуте вместе с поселками сейчас стоят брошенными 155 домов. «Только разобрать их — это 200 млн рублей по затратам. Еще 700 млн рублей уйдет на рекультивацию земель. Я часто слышу: «Сносите!». Мне самому не нравится, что они стоят. Это неправильно, когда наши дети смотрят на всю эту разруху и привыкают к ней. Но это деньги на ветер! В прошлом году мы снесли два четырехэтажных дома на Энгельса по федеральной программе. Один дом снести — 1,6 млн рублей. Так вот, у меня выбор: или направить 1,5 млн рублей на строительство детских площадок, ремонт дорог и латание крыш или снести один дом», — говорит глава горадминистрации.

«Собака с миской в одной квартире, сам — в другой»

Помимо брошенных и стремительно превращающихся в руины домов в Воркуте есть, как кажется, самый большой в России фонд пустующего муниципального жилья. По словам сити-менеджера Гурьева, на текущий момент он составляет 5,1 тыс. квартир. Все они подключены к теплу, электричеству, воде. Только на их теплоснабжение из бюджета города приходится ежегодно выделять до полумиллиарда рублей.

Часть этого маневренного фонда пытаются использовать для расселения малозаселенных домов. Программа реализуется на субсидии из бюджета региона, но вызывает у местного населения много вопросов, а нередко и раздражение. «На переселение 81 семьи в Воргашоре и 32 семей в Северном республика выделила 50 млн рублей. Деньги идут на ремонт жилья. Надо 113 квартир. Получается, 466 тыс. рублей тратят на ремонт одной квартиры. Это какая же глупость?! За 460 тыс. рублей можно в городе купить приличную квартиру и ничего не ремонтировать. Зачем ремонтировать здесь за 460 тыс. рублей квартиру, если ее цена на рынке от 30 до 50 тыс. рублей? На мой взгляд, кто-то просто отмывает деньги на этом», — возмущается пенсионер Жарук.


Школа № 32 в Воргашоре закрылась недавно. Крепкое большое кирпичное здание могло бы прослужить еще несколько десятков лет, уверены местные жители / Иван Маслов / Znak.com

Оба собеседника недоумевают, почему, используя пятитысячный фонд муниципального жилья, власти не могут «закрыть вопрос по поселкам», переселив жителей кольца в город.


Часть домов люди покидают из-за того, что они начинают разрушаться. Вот эта четырехэтажка, как заверил общественник Жарук, до выезда последнего жителя была включена в программу капремонта. / Иван Маслов / Znak.com

Не вымирание, а регулируемое сжатие

Гурьев сетует, что люди часто не могут понять тонкостей современного российского законодательства и межбюджетных отношений. «Сразу требуют предоставить им сертификат [на переселение]. Приходится каждый раз объяснять, что это федеральная программа».

Вымиранием происходящее в Воркуте чиновник стремится не называть: «Вымирающие — не очень корректный термин. Звучит так, как будто здесь все плохо и никакой инфраструктуры. Мы называем это регулируемое сжатие. Воркута медленно уплотняется до тех параметров, при которых город будет работать стабильно».

По мнению главы администрации, «регулируемое сжатие» остановится после закрытия всех «неперспективных поселков», когда численность населения достигнет отметки в 50 тыс. человек.


В администрации города говорят, что происходящее с Вокрутой — это не умирание, а «регулируемое сжатие» / Игорь Пушкарев / Znak.com

«Берем чисто математически. На градообразующем предприятии «Воркутауголь» сегодня работает приблизительно 7 тыс. человек. Эту цифру надо умножать на три. У многих есть жены и дети, у кого нет, есть две любовницы. Итого 22-23 тыс. жителей. Далее. Здесь находится большая группировка Минобороны РФ. На РЛС 500 человек, две части разведки. В городе должна быть инфраструктура: садики, школы, здравоохранение, коммунальная сфера, транспорт, магазины. Соответственно, люди, кто все это обслуживает. Далее, мы никуда не уйдем без прокуратуры, полиции, ФСБ. Если все посчитать, мы примерно подойдем к цифре 50 тыс. населения», — объясняет Гурьев.


Недавно «Лукойл» отказался от единственной заправки возле Воргашора из-за нерентабельности. Сейчас ее держит местный предприниматель, но жители поселка считают, что работать ему осталось недолго / Иван Маслов / Znak.com

Текущий бюджет Воркуты составляет 3,5 млрд рублей в год. При этом собственных доходов лишь 1 млрд рублей. Все взносы градообразующего предприятия, АО «Воркутауголь», составляют лишь 20 млн рублей в год (до вычета НДС, добавляют в мэрии). Остальные налоги и сборы организация платит в вышестоящие бюджеты.

В том, что именно федеральные власти, Москва и Путин, должны определить, каким будет будущее Воркуты, в городе уверены все. «Люди сейчас здесь обозлены. Большинство с алюминиевой тарелки последнюю похлебку доедает. Считают каждую копейку — то ли носки купить, то ли трусы, то ли кусок масла. И это на Крайнем Севере! Здесь не вина местных властей и, наверное, не нежелание республиканских властей. Чтобы этот город сохранить, должно быть решение на федеральном уровне. Это именно в Москве, на России, должны решить — нужен город Воркута или не нужен», — призывает Тищенко. «Если нужен, то давайте развивать. Допустим, как форпост в Арктике. Если второй вариант, то людей отсюда надо вывозить и не заставлять их дальше терять свое здоровье в условиях этого климата», — поддерживает его Глушков.

Очень много у воркутян вопросов к владельцу угольного промысла — ПАО «Северсталь».


Антон Глушков считает, что олигарху Алексею Мордашову, владеющему угольными шахтами, неинтересно вкладываться в их развитие / Иван Маслов / Znak.com

«Мордашов купил это все здесь за три копейки, грубо говоря. И держит сейчас «Воркутауголь» как свою грядку. Вместо того, чтобы идти на рынок и покупать этот уголь, как петрушку, по рублю за килограмм, он здесь берет его по 16 копеек. Пока грядка дает петрушку, она ему интересна. Но вкладывать в развитие, чтобы расширить и удобрить эту грядку, на мой взгляд, у него особого желания нет», — высказал Жарук популярные в Воркуте мысли.

У него для претензий есть свои основания: «Я сюда, на Рудник, приехал из Украины в 1979 году геологом. Это было 40 лет тому назад. Тогда в геологии здесь было около 20 тыс. человек, а сейчас просто 20. Последний толковый угольщик у них Аркадий Шепунов. Все, некому вести поиск!». Дальше он вслух произносит то, о чем в кулуарах давно уже шепчутся многие российские геологи: «Почему закрылась геология? В 1991 году пришли к власти «дерьмократы», я по-другому не могу их назвать. Они сказали: «На наш век хватит». И правда, когда мы работали в геологии, у нас благодаря съемкам и поиску было разведано запасов примерно на 50 лет вперед. Все пробурено, все просчитано, все в архивах». Сейчас эти наработки, по словам пенсионера из Воргашора, практически исчерпаны.


Шахта «Комсомольская» — одна из четырех работающих шахт в окрестностях Вокруты / Иван Маслов / Znak.com


В здании «Воркутаугля» заняты все девять этажей. Отсюда координируется работа шахт. Чтобы войти внутрь, нужно пройти тестирование на алкогольное опьянение / Иван Маслов / Znak.com

При этом официальный представитель «Воркутаугля» уверяет, что три другие шахты предприятия «не разом закончат работать в 2037 году» — «какая-то раньше, какая-то позже». «То, что в 2037 году мы тут все закроем на клюшку, говорить было бы неверно. Честно говоря, в нынешних условиях меняться что-то может каждый год. Мы планировали с шахты «Комсомольской» перейти к пластам затопленной «Северной» в 2020 году. Но сейчас отложили эти планы до 2023 года, так как выяснилось, что на самой «Комсомольской» можно еще что-то взять. То же самое по «Воргашорской», ее запасы были просчитаны до 2023 года. Теперь появился инвестпроект, и мы продляем ее жизнь до 2030 года. И так меняется каждый год. 2037 год — это та конечная точка, которую видно отсюда. Как вы едете на машине и это место, докуда хватает света ваших фар», — пояснил собеседник.

На краю Воргашора военные строят мощную радиолокационную станцию «Воронеж М», которая, как боятся жители поселка, превратит территорию возле их домов в «большую микроволновку». Пока же недалеко от станции перегоняют оленей./ Иван Маслов / Znak.com

«С [главой Коми Сергеем] Гапликовым разговаривали как-то раз, и он мне говорит: «Я был вчера на поселке Советском, аэродром военный видел. И я вижу, что этот аэродром может принимать по два Boeing с иностранными туристами». Я его спросил: «А показывать-то что будем? Разрушенные поселки?» — иронизирует Тищенко.

Когда-то в Воркуте пытались строить новые, нетиповые дома. Этот для РЖД с двухуровневыми квартирами / Иван Маслов / Znak.com

«Вывод один — надо менять систему»

Как оказалось, Македонский переехал в Воркуту с родителями в 1985 году из знаменитого своей историей украинского города Измаил. В 1993 году семья мужчины вернулась обратно. На родине Македонский пытался учиться на военного моряка, но бросил. Говорит: «Не мое». В 2014 году вернулся в Воркуту, решив пойти по стопам отца и стать шахтером.

О том, насколько жизнь Воркуты зависит от угольных шахт, говорит здание управления АО «Воркутауголь», расположенное в сердце города, напротив мэрии. Когда-то начальник предприятия был фактически главой города, его называли «генералом» / Иван Маслов / Znak.com

Его коллега-шахтер с «Воркутинской», 27-летний Игнат Баскаков (данные изменены), оценивает происходящее и в городе, и на объединении «Воркутауголь» куда более скептически. «Смотри, мне 27 лет. Я здесь родился и вырос. Учился в четырех школах — они все закрыты! Я служил год в армии, посетил пять частей — все они закрыты! В стране, которая, как нам говорят из телевизора, самая сильная и богатая, такое разве может быть? Мне кажется — нет! Ладно бы, если бы что-то одно закрыли, а другое построили. Но такого не происходит», — говорит собеседник.

«Воркута очень скоро будет город-призрак. К этому все идет. Город на первом месте по убытию людей, и это только официальная статистика, которая реальность не догоняет. Чтобы город жил, его надо развивать. Запасов угля здесь — добывать и добывать. Так постройте здесь хотя бы одну новую шахту, и уже ситуация поменяется. Постройте две новые шахты — все, город оживет!» — говорит Игнат.

При этом он уверен, что новых шахт никто строить не будет, и считает, что через несколько лет Воркута рискует потерять еще одну шахту — «Комсомольскую». «Нам внушают на предприятии — «безопасность превыше всего». Но это только картинка. Меня оштрафовали за то, что вышел из ламповой без защитных очков, а через три дня «взлетела» «Северная». Думаешь, не знали, что там метан зашкаливает? Как бы не так! Источник